Аутентичность

Начал разговор Кьеркегор: самая распространённая форма отчаяния — не быть собой, причём человек может прожить так всю жизнь и не заметить, потому что окружающие только одобряют. Хайдеггер дал этому имя: das Man, «люди», безличное «так принято». Как «принято» жить, работать, отдыхать, горевать — на каждый случай уже есть готовый сценарий, и его можно исполнять десятилетиями, ни разу не спросив себя, твой ли он.

Аутентичность — не выход из общества и не бунт ради бунта. Это момент, когда ты перестаёшь ссылаться на «так принято» и ставишь под решением собственную подпись. Можно аутентично выбрать самую обычную жизнь — работу, семью, дом — если это выбрано, а не подхвачено по инерции. Содержание жизни может совпадать с чужим до буквы; авторство совпадать не может.

Аутентичность — это не «особенная жизнь». Это любая жизнь, под которой стоит твоя подпись, а не штамп «так принято».

Главное искажение — «будь собой» в смысле «потакай первому импульсу». Но импульс — как раз наименее авторская вещь в человеке: раздражение, зависть, страх — это реакции, а не решения. Сартр сказал бы, что прятаться за «я просто такой» — та же дурная вера, что и прятаться за «так принято». Аутентичность начинается не там, где ты выпускаешь себя наружу, а там, где ты выбираешь, кем быть.

Второе искажение — аутентичность как стиль потребления: правильный кофе, правильные путешествия, «настоящая» еда. Ирония в том, что это и есть das Man в новом костюме — просто теперь «так принято» диктует не приличия, а нонконформизм. Купить аутентичность нельзя по определению: она не свойство вещей, а отношение к собственным решениям.

Рабочий вопрос: «Если бы никто никогда не узнал — я бы продолжил это делать?» Он быстро отделяет выбранное от исполняемого напоказ. Второй вопрос жёстче: «Чей голос я слышу, когда говорю себе „надо“?» Иногда там обнаруживается родитель, начальник или телевизор десятилетней давности — кто угодно, кроме тебя.

Хоспис-медсестра Бронни Вэр записала главное сожаление умирающих: «Жаль, что мне не хватило смелости жить своей жизнью, а не той, которую от меня ждали». Это сожаление номер один — чаще, чем про работу, деньги и несказанную любовь. Аутентичность, выходит, не философская роскошь, а то, о чём люди жалеют в последнюю очередь жизни — и, значит, стоило бы подумать в первую.